Джил опустилась в гамак под балдахином и открыла какой-то журнал. Ей было очень легко представить себе самоуверенного Эрика Нурланда, смеющегося над женщинами, возможно, именно по этой причине он и притягивал их, как мед пчел. Странно, именно сила уверенного в себе мужчины может показать всю беспомощность…

Официант принес ленч, и девушки сели за стол. Линда ела вяло, видимо, все еще сказывались последствия болезни, Джил, напротив, улетала обед с аппетитом здоровой девятнадцатилетней девушки, которая с девяти утра на ногах. Она легко расправилась с цыпленком, картофелем со сливочным соусом и зеленым горошком, пока Линда рассеянно возила вилкой по тарелке и рассказывала о «Норлундс» и Санта-Фелиции, где они жили с матерью.

— Знаете, мама занимается дизайном шляп, — сообщила она. — А вы, Джил, хотели бы стать моделью?

— Для этого я не вышла ростом, и уверенности в себе мне не хватит, — засмеялась та. Свежесть уроженки загорода, ясный взгляд, прекрасное здоровье, кожа, которая была кремово-нежной, пока солнечные лучи не придавали ей золотистый цвет меда, делали Джил красавицей. У нее были большие чистые светло-карие глаза, густые волосы, на солнце переливавшиеся от светло-золотистого до темно-коричневого оттенка, маленький носик уже успели усеять милые веснушки. Джил пока еще не испытала в жизни настоящего увлечения, но уже обращала внимание на симпатичных молодых людей. Она была из тех девушек, которые, встретив мужчину своей мечты, любят его всем сердцем.

— А что ты думаешь о молодых людях? — поинтересовалась Линда.

— Ну, некоторые мне нравятся, — ореховые глаза Джил заблестели, — но, на мой вкус, в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти они все еще просто подростки. Меня мог бы серьезно заинтересовать зрелый мужчина.

— О, я того же мнения, юноши — они какие-то слишком громкие! Еще кофе, Джил?