Коннор не мог бы сказать, что похож на отца. Он всегда тяготел к умственному труду, предпочитал аналитические построения физической работе. Иное дело – Кит. Недаром он стал натуралистом-путешественником. Теория была совершенно чужда смешливому двухметровому красавцу Киту, зато он бесстрашно пропадал в одиночку в буше, умел арканить лошадей и клеймить коров, говорил на языках всех туземных племен, голыми руками ловил ядовитых змей, плавал по мутным желтым рекам, кишащим крокодилами, в хрупкой лодчонке из коры (аборигены научили, сам сделал), знал абсолютно все о бабочках, птицах и зверях, обитающих в Австралии, и был в свои двадцать пять абсолютно счастливым человеком.

Кэтлин. Высокая, синеглазая, порывистая в движениях и суждениях, она была любимицей отца и его гордостью. Спортсменка, отличница, красавица. Ей было пятнадцать, когда папа умер, Конни – тринадцать, Браэнн – десять. Все девчонки Фотрелл были красавицами, все отличались острым язычком и неженским складом ума, все предпочли – пока еще – личную свободу мирному существованию за спиной мужа. Кэтлин работала в модельном агентстве и потихоньку пыталась пробиться в кино, Конни училась на врача, а Браэнн, по крайней мере, в настоящее время, страстно увлекалась ландшафтным дизайном. Все девчонки жили в Мельбурне, а Кит… Кит толком нигде не жил, он бродил по всей Австралии.

Коннор всего однажды навестил брата в его сиднейской квартире и был потрясен. Из мебели в просторной мансарде с огромными окнами во всю стену были только книги по естествознанию. Передвигая их стопки в разных вариациях, Кит спал, сидел, обедал и принимал гостей. Единственными, не участвовавшими в формировании временной мебели книгами, были труды Джеральда Даррелла (с дарственными надписями), потому что Киту посчастливилось участвовать в одной из австралийских экспедиций великого зоолога. Эта стопка стояла на почетном месте в углу, была покрыта белоснежной в прошлом салфеткой, а сверху красовалась громадная нижняя челюсть какого-то вымершего животного.