Был еще Карлайл. Пожалуй, именно он вобрал в себя всю кельтскую меланхоличность, которой были совершенно лишены остальные Фотреллы. Он родился вслед за Китом, но в детстве очень много болел, так что Кэти была вынуждена оставить его в Сиднее под присмотром строгой и величественной няни Пат. Немудрено, что Карлайл не слишком тесно был связан со своей семьей. Его матерью, по существу, стала Пат, именно она благословила его на отъезд в Штаты, отчего Кэти пришла в ярость и отчаяние. Впрочем, сама Кэти прекрасно понимала, что ее сын прав. В конце концов, у нее ведь оставались еще пятеро…

Лифт, слава тебе, Господи, уже почти доехал до нужного этажа, и Коннор с явным облегчением ждал того момента, когда он сможет пройти к себе. Теперь ему нужен душ, легкий обед и крепкий сон. После этого, возможно, он сможет ясно соображать и перестанет наконец думать о…

О Черри Вейл.

Смешно, а ведь до того вечера он ее почти не замечал. Нет, замечал, разумеется, потому что она была служащей отеля, но исключительно на уровне «Привет, Черри, пока, Черри, зайдите ко мне, мисс Вейл». Все. Он даже не знал, сколько лет она работает в отеле. Черри была метрдотелем, но не в основном ресторане, а в маленьком баре-ресторане при казино. Коннор привык видеть ее исключительно в униформе – синяя короткая юбка, голубая блузка. Что еще? Длинные ноги. Всегда ОЧЕНЬ высокие каблуки. Русые волосы стянуты в пышный хвост, серые глаза слегка подкрашены. Светлая помада, кажется. Хорошие духи. Очень нежные и легкие.

И только в тот проклятый вечер Коннор разглядел, что она немыслимо, невероятно красива. Красива настолько, что дух захватывает и в груди становится жарко и тоскливо, но одновременно и радостно, а еще тревожно…

Она пошла с ним в залитый луной сад, она позволила целовать себя, трогать себя, позволила практически раздеть себя, а потом сказала «нет». Почему? Ведь и она испытывала то же, что и он.