— Но весьма смелая особа, раз приехали в Испанию одна. Стало быть, вы не откажете себе в новом увлекательном приключении? Чем это не приключение? Не хотите стать на время донкихотом в женском обличье?

Как ни странно, последние слова почему-то показались ей более убедительными, и она невольно почувствовала, что охотно вовлекается в эту захватывающую интригу. Ей порой и впрямь хотелось броситься с копьем на ветряную мельницу. Жизнь, до сих пор вялая и неинтересная, сама подкинула ей заманчивую игру. Лиза пока даже не смела подумать о том, что от нее потребуется в роли невесты этого высокого, властного испанца, у которого глаза такие черные, что зрачки блестят в центре, как кусочки агата.

— Все это какое-то безумие, — пробормотала она. — По-моему, вы слишком многое требуете в обмен на ночлег и ужин.

— Я вас не заставляю, — сказал он и убрал от нее руки. Странно, но она внезапно почувствовала холод и пустоту.

— Разве нет? — спросила девушка и стала пристально разглядывать его, только сейчас с удивлением обнаружив, что перед ней стоит самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела.

Нет, и еще раз нет! Крепкие зубы крепко сжались. Нет, она не такая романтическая дурочка, чтобы дать себя увлечь в этот маскарад, и все только потому, что ее случайный знакомый оказался прямо-таки ошеломительно красив, хищно красив. Он стоял перед ней в серых брюках, дорогом черном пиджаке, который сидел на нем как влитой, в синем галстуке, небрежно повязанном на смуглой шее. Ему было лет тридцать пять, и по его виду было понятно, что он любил обводить женщин вокруг пальца.

Нет, Лизу Хардинг ему не удастся обвести вокруг пальца, пусть даже не надеется. Она отчаянно оглянулась на открытую дверь и увидела слугу, который поднимался по ступеням, неся в руке ее чемодан из ярко-красной кожи, выделявшийся на фоне его домотканой шерстяной куртки. Она побежала навстречу слуге, тот оторопел и остановился. Граф бросился к ней, быстро и молча, как пантера, схватил ее за руку, и Лиза испуганно вскрикнула.