— Любимая, не надо так нервничать из-за встречи с бабушкой. — Он говорил по-испански, чтобы слуга понял его. — Я же тебе говорил, pequena

— Отпустите меня! — Лиза стала выкручивать руку, и Леонардо де Маркос-Рейес, кинув ослепительную улыбку в сторону слуги, который все еще стоял с чемоданом в руке, раскрыв рот от удивления, схватил поперек талии извивающуюся, кричащую девушку и без малейшего усилия понес ее через огромный зал в сторону овальной двери, глубоко вделанной в белую каменную стену. Возле двери стояли огромные вазы в мавританском стиле с огненными цветами азалии.

— Тебе надо выпить бокал вина, чтобы успокоить нервы, детка. — Он произнес это с улыбкой, но хватка его была при этом железной и безжалостной.

Лиза чувствовала себя совершенно беспомощной в его руках и понимала, что сопротивляться бесполезно. Он отворил овальную дверь и внес ее в комнату, где в камине горел огонь, отбрасывая на стены оранжевые блики. По стенам, украшенным тисненой красной кожей, стояли громадные книжные шкафы.

Комната была такая уютная, теплая, обставленная с комфортом, что после холодной тьмы и воющего ветра, царящих за стенами замка, Лиза невольно наслаждалась теплом и покоем. Только теперь граф поставил ее на пол, и на секунду она оказалась прижатой к гладкой ткани его пиджака, и тут впервые в жизни ощутила, каким магнетизмом может обладать мужчина. Не отпуская девушку, он подвел ее к камину, огромному, каменному, овальной формы, пышущему пламенем и жаром, положил ей на плечи тонкие изящные руки, заставляя опуститься в глубокое кожаное кресло с подставочкой для ног, и, чему-то улыбаясь про себя, направился к комоду из красного дерева, чтобы налить вина из хрустального графина в бокалы на длинных ножках.

Лиза заметила, как он улыбнулся — как мужчина, в очередной раз заставивший женщину подчиниться своей воле.