В оба конца тянулась узкая горная дорога, петляющая по краю обрыва. Всюду царила мрачная тишина. Казалось, даже птицы улетели из этих мест и оставили Лизу наедине с бедой. Девушка сунула руку в карман замшевой куртки и вытащила плитку шоколада с изюмом. Голод уже начал сказываться, а до гостиницы, по ее предположениям, оставалось еще несколько миль вверх по горному склону. Она догадалась, что машина сломалась из-за неровной каменистой дороги, к тому же не смогла справиться с таким крутым подъемом. Лиза невозмутимо доела шоколадку, уверив себя, что нет смысла впадать в панику. Рано или поздно кто-нибудь проедет здесь — эта дорога ведет в город, — Лиза попросит помощи или подвезти ее до ближайшей автомастерской. Не может быть, чтобы у них не было мастерской, где она могла бы починить машину. В любом случае надо к пятнадцатому успеть в Мадрид, чтобы выяснить, возьмут ли ее на работу в только что открытый салон Франкисты.

Лиза была на редкость искусной швеей и работала в одном из самых престижных домов моды в Лондоне. Четыре месяца назад Франкиста побывала у них и, когда ей показали работу Лизы, тут же заявила, что для такой портнихи у нее всегда найдется место в новом салоне, который она в то время планировала открыть на авенида Фелипе, в самом сердце делового Мадрида. Именно эта встреча с испанской законодательницей мод стала поводом провести отпуск в этой стране. Девушке казалось, что для нее это единственный шанс вырваться из-под опеки брата, посмотреть мир и, наконец, стать по-настоящему независимой, самостоятельной женщиной. Насчет освободительного движения это была, конечно, шутка. На самом деле ей просто хотелось сменить обстановку, поработать в другой стране и повстречать таких же жизнерадостных открытых людей, какой ей показалась Франкиста. Боб и Одри всегда были склонны обращаться с ней как с ребенком, и хотя она очень любила обоих за заботу и доброту, на самом деле давно уже могла сама о себе позаботиться и строила дальновидные планы относительно продолжения карьеры вдали от Лондона.