— Знаете, признаться, у меня есть большое искушение бросить вас здесь и уехать, оставив одну в темной холодной ночи, — мрачно сказал он. — Теперь понятно, почему у вас в стране не водились донкихоты. Просто безумство — тратить любезное, галантное обхождение на безголовых дамочек, которые считают себя независимыми, в то время как не способны вежливо попросить о помощи, даже когда она им крайне необходима. Так что, юная леди, будем просить о помощи или вы предпочитаете поддаться искушению послать меня ко всем чертям?

— Я… да… мне нужна помощь, — робко кивнула она, хотя еще никогда в жизни эти слова не давались ей с таким трудом. — Не могли бы вы посмотреть, что у меня с мотором — может быть, вам удастся его починить, чтобы я могла доехать до ближайшей деревни?

— Нет, я тороплюсь, к тому же сейчас не самое подходящее время для ремонта машины. Будет лучше поехать вам со мной. Давайте выходите из машины и возьмите с собой вещи.

— Вы отвезете меня в деревню? — Она невольно испытала несравнимое чувство облегчения. — Я вам очень признательна, сеньор.

— Нет, деревня мне не по пути, — равнодушно бросил он. — Я отвезу вас туда, где можно будет переночевать, а утром кто-нибудь займется вашей машиной. Идемте, скорее!

Это был явный приказ, но Лиза поняла, что если сразу ему не подчиниться, этот человек просто уедет, даже не оглянувшись. Кипя негодованием на его командирскую манеру, она выбралась из своей машины, кинула на нее прощальный взгляд и вынула чемодан из багажника. Она путешествовала налегке, в брючном костюме, в чемодане лежало несколько пестрых хлопковых рубашек и нейлоновое белье. На ногах у нее были детские полуспортивные ботинки на плоской подошве. Лиза чувствовала себя совсем маленькой, семеня за рослым испанцем к его «ягуару». Он открыл ей дверцу, и она села рядом с ним на переднее сиденье. Потом повернулся, взял у нее из рук чемодан, который она держала на коленях, прижимая к себе, и забросил его на широкое заднее сиденье с подчеркнутой небрежностью.