— Мисс Флора! — старая служанка была явно шокирована. При этом и Лавиния, по всей видимости, не вызывала у нее одобрения — она смотрела на нее с нескрываемым подозрением.

— Все в порядке, Элиза. Я просто пошутила. Мисс Херст, ваша кузина сегодня отпустила вас на утро? Если да, может, вы отвезете меня покормить голубей? Эдварда на улицу не выпускают, а бедная Элиза еще не совсем оправилась от своего желудочного заболевания.

— Мисс Флора, вы дерзкая озорница! Простите ее, мисс. С ней в последнее время просто сладу нет. Можно подумать, у этой дамы есть время катать тебя, куда тебе вздумается!

Лавиния совсем было приготовилась согласиться с Элизой и двинуться дальше. Но на какой-то миг лицо флоры приобрело непереносимо потерянное выражение. Оно появилось как-то вдруг, нечаянно, и уже в следующее мгновение Флора с ее обычной резкостью изрекла:

— Элиза, предоставь мисс Херст самой ответить.

— У вас ведь есть время, мисс Херст? Есть, да?

— Да, пожалуй, я могла бы уделить тебе час, — услышала Лавиния собственный беззаботный голос. При этом она думала о призраке, скрывающемся за этим маленьким агрессивным личиком. Они с Флорой были похожи. За обеими таились призраки.

— Ну что ж, я была бы вам очень благодарна, — сказала Элиза. — По правде говоря, я все еще чувствую себя неважно. А ведь мы должны быть здоровыми к тому времени, когда двинемся в путь с вашей бабушкой, — верно, мисс Флора?

— Если она не умрет до этого, — без тени жалости заявила Флора. — Одни похороны уже были, мисс Херст. Останки были погружены в гондолу, обитую черным бархатом, а гондольеры были с головы до ног во всем черном. Они уплыли куда-то вдаль по синему морю, и впечатление было такое, словно их поглотила пучина. Мама, папа и бабушка Тэймсон плыли следом в другой гондоле. Они говорят, что могила находилась под кипарисами. Было ужасно жарко, и цикады трещали все время как сумасшедшие. Но я все-таки думаю, ее поглотило синее море, — мечтательно произнесла девочка. — Так думать приятнее.