— Мама, я должна пойти на Пьяццу покормить голубей. Папа...

— Не будем сейчас говорить об этом, маленькая, занавес вот-вот поднимется. Да и вообще, Элиза к утру поправится, и, смею тебя заверить, солнце будет светить, и голуби никуда не денутся.

— Пока Элиза не выздоровеет, мы не сможем отправиться обратно в Англию. Без ее помощи я просто не справлюсь. Я не меньше тебя хочу вернуться домой, Дэниел. — В голосе женщины слышалась истерическая нотка. — Вся эта история действует мне на нервы. Бедная тетя Тэймсон с каждым днем слабеет. И при этом она такая чужая мне! А тут еще Флора вела себя так скверно, что мисс Браун решила от нас уйти. Как ты могла, Флора? В чужой стране!

— Меня довели, — самодовольным тоном отозвалась девочка. — Да и вообще, мисс Браун желала только расхаживать со своим путеводителем и любоваться статуями. Она часами оставляла меня одну. Я же тебе говорила.

— Флора! — обратился к ней отец.

— Ш-ш-ш! Занавес поднимается.

Когда занавес опустился в последний раз и стихли аплодисменты, Лавиния решила быстро выскользнуть вон вместе с Джианеттой, не задерживаясь, вопреки своему тайному желанию внимательнее разглядеть семейство, столь близко от нее находившееся.

Однако она не смогла удержаться от прощального взгляда и, к своему удивлению, увидела, что мужчина взял девочку на руки и понес ее прочь из ложи.

На лестнице люди уступали им дорогу. Голова девочки доверчиво покоилась на плече отца.

Лавинии пришлось двинуться следом за ними. В вестибюле она увидела, как служитель подкатил кресло на колесиках и девочку усадили в него. После этого отец быстро покатил коляску, а его жена в своих пышных юбках последовала за ними.