— Он и был поджигатель?
— Какой поджигатель, господин главный врач! Белобрысый стоял на стреме, велосипед поджидал. Потому как велосипед они хотели украсть. Жульё. У белобрысого, значит, был платок. Носовой. Собака его запах учуяла, то есть носового платка, понятно?
— Собака все-таки не ошиблась, — пробормотал Керекеш.
— Ни в жисть собака не ошибется, — авторитетно подтвердил почтальон.
— Но кто же был истинный преступник, вы не скажете, господин Липтак?
— Белобрысый, знаете, так перетрусил, что, не сходя с места, назвал сообщника. Он уже за решеткой.
— А… кто же он? — спросила Магда.
— А это, извиняюсь, служебная тайна. Ясно?
— Но вам-то она известна, господин Липтак?
— Я, извиняюсь, всех знаю в округе наперечет.
— Желание украсть велосипед понять как-то можно, но поджог… Зачем понадобилось ему поджигать?
— А затем, что он негодяй, — решительно сказал почтальон.
— Об этом я не подумал, но, должно быть, вы правы, господин Липтак. Ну что ж… весьма благодарны за информацию.
— С нашим большим удовольствием, господин главный врач, — сказал почтальон, внезапно скисая.
С большим трудом он поднялся, нерешительно посмотрел по сторонам — уходить, по всей видимости, ему не хотелось. Пошатнувшись в дверях, он покрутил пальцем перед лицом Керекеша и на ухо ему зашептал:
— Скажу вам одно, господин главный врач. Дом наш мало-помалу станет притоном хулиганья. А будь у нас, к примеру, собака… Такой дом, представляете? Шестеро жильцов, ворота настежь и ни одной собаки. Хотя бы одна махонькая совсем собачонка, уже можно бы, извиняюсь, спокойно жить. Собака же гавкает, господин главный врач. Ну скажите, прав я или неправ?