Грейс знала, что Адам Боуэн и другие представители администрации школы собрались, чтобы обсудить весьма неприятные известия. Подготовительная школа, одно время славившаяся репутацией одной из лучших во всем мире, теперь была опорочена скандальными историями и представляла собой совсем не то, что основали более ста лет назад прадед Адама и Ангус Треммел. И винить в этом целиком и полностью надлежало директора, то есть Грейс.

Она перевела дух и вышла на середину комнаты.

— Я хочу поблагодарить всех вас за то, что согласились встретиться сегодня. Мне ясна ваша позиция по поводу закрытия школы, но я тем не менее уверена, что вы, ознакомившись с планом, который мы подготовили к реализации, дадите нам второй шанс. — Она обвела взглядом присутствующих представителей администрации, родительского комитета и совета учащихся и уверенно улыбнулась. — Мы аннулировали контракты Доун О'Ши и Вернона Болдера. В школе существуют четкие рамки межличностных отношений. Они оба понимают причину своего увольнения. Я довела до сведения сотрудников, что ни для кого из них не может быть никаких исключений.

— Мисс Стивенс, ваша линия поведения верна, но этого недостаточно, чтобы повлиять на решение попечительского совета, — заявил Малкольм.

Ничего другого Грейс и не ожидала. Малкольм, должно быть, испытал огромное унижение, когда фотографии Доун появились сначала в Сети, а потом и в местной газете.

— Малкольм хочет сказать, что нас также волнует финансовое состояние школы. Это происшествие привело к тому, что многие родители забрали своих детей и нам пришлось возместить затраты на обучение, что сказалось на текущем бюджете школы на оставшуюся часть учебного года, — продолжал Адам.

Грейс глубоко вздохнула. Стоял январь, начало второго полугодия, а число поступивших уже снизилось вдвое. Родители не желали, чтобы имена их детей были связаны с каким бы то ни было скандалом.

— Я уже поработала с нашим бухгалтером, и мы составили план, который поможет нам уложиться в бюджет.