Прислонившись плечом к холодным железным прутьям, Гейб смотрел, как она меряет шагами камеру. Каблуки ее босоножек яростно цокали по бетонному полу, а взгляды, которые она бросала в его сторону, должны были испепелить его на месте.

— Я ни в чем не виновата! Ты не имеешь права удерживать меня против моей воли.

— Я могу делать что захочу, Деб. Это мой остров. Здесь я устанавливаю правила.

— Похищение людей противозаконно.

Он усмехнулся.

— Никто и не похищает тебя.

Она стиснула зубы, втянула воздух и заговорила нарочито спокойно:

— Нельзя посадить человека в тюрьму только потому, что тебе так захотелось.

Мужчина улыбнулся.

— Как видишь, можно.

Она со вздохом запустила руку в волосы.

— Да что же здесь все-таки происходит, Гейб? Мы оба знаем — я не ворую драгоценности, зачем же ты поступаешь со мной так?

На это слишком много причин, подумал он, нахмурившись. Ситуация перестала его забавлять. Он не был обязан давать ей какие-либо объяснения помимо тех, что уже предложил. Он имел право задержать ее на острове, пока не получит от властей новых распоряжений. И все же, если он продержит ее слишком долго, дело может осложниться.

Он оттолкнулся от прутьев, засунул руки в карманы и сказал:

— Мы поговорим об этом позже.

— Позже у нас не будет времени. Мне нужно на самолет.

— Увы, не получится. Твой самолет уже улетел.

Дебби просто смотрела на него, и Гейб чуть было не почувствовал себя виноватым. Чуть было. Потом он вспомнил ту ночь десять лет назад, когда она ушла от него, даже не оглянувшись. И этого воспоминания оказалось достаточно, чтобы не обращать внимания на то, что глаза ее увлажнились от подступивших слез.

— Послушай, у тебя есть выбор, — сказал он примирительно, — ты можешь проводить время либо здесь, в камере...

Дебби быстро обвела взглядом свою камеру. Он точно знал, о чем она подумала. Не имело значения, что здание тюрьмы было просторным и светлым. Решетки на дверях и окнах никого порадовать не могли, сколько ни пытайся привыкнуть.