Кроме того, страшно даже подумать, кого охранники могут приволочь сюда в следующий раз. А когда свободных камер не останется, то начнут подселять, — и кто знает, в какой компании Дебби окажется к утру?

Она никогда не предполагала, что ей придется перенести такое. Она была унижена, напугана, страшно устала, и все, чего она хотела, — оказаться у себя дома. Но раз в настоящую минуту это невозможно, то лучше уж отель, чем клетка. 

Черт бы побрал Гейба — он оказался прав.

— Охрана! Охрана!

Когда охранник открыл дверь, Дебби чуть не расплакалась от облегчения.

— Вы позовете Гейба? Я имею в виду мистера Вона.

— Что вы хотите ему передать? — спросил охранник, повышая голос, чтобы перекричать «Я буду любить тебя всегда», доносящееся из соседней камеры.

Дебби бросила в ту сторону еще один испепеляющий взгляд, а потом обратилась к охраннику:

— Скажите... скажите ему, что я передумала.

Дебби вошла в номер и сразу увидела Гейба — из одежды на нем были только пижамные брюки из черного шелка.

Широкая грудь мужчины была обнажена, и взгляду Дебби открылась рельефная мускулатура, отчего она сразу вспомнила о бронзовых статуях. Его длинные каштановые волосы были взъерошены, и Дебби поняла — ему пришлось встать с постели ради того, чтобы откликнуться на ее зов о помощи. Комнату освещал только слабый ночник, но в окно лился лунный свет, благодаря чему вся мебель и предметы интерьера казались серебристыми.

— Спасибо, что доставил ее, Эмиль, — сказал Гейб и, пожав руку охраннику, закрыл за ним дверь.

Некоторое время Дебби не осмеливалась взглянуть на Гейба, а когда все же решилась, угадала в темно-зеленой глубине его глаз досаду, смешанную с удовлетворением, и почувствовала себя очень неуютно.

— Отлично, — сказала она со вздохом, — ты оказался прав. Я передумала.