— У меня просто свело ногу судорогой, и я не знал, что делать. Я не должен был заплывать так далеко. Там меня никто не слышал.

— А сейчас? Как твоя нога? — переключилась Хилари на практическую сторону проблемы.

— Я думаю, что сейчас с ногой все в порядке, — услышала она вдруг глубокий грудной голос незнакомца.

Он опустился рядом с мальчиком на песок и принялся массировать голень Питера. Хилари с удивлением заметила, что сын не стал сопротивляться, а, наоборот, с удовольствием отдался во власть этого чужого человека. Он зажмурил глаза и только тихонько попискивал, когда нажатия были болезненны.

— Ему надо немного отдохнуть, вечером он и не вспомнит о своем приключении, — сказал мужчина, заканчивая массаж звонким шлепком.

Хилари завороженно смотрела на его манипуляции с сыном и думала, что готова слушать его голос вечно. Это был голос из ее снов. Его тембр, ритм, глубина заставляли расплавляться ее тело. Он ласкал ее бережно и нежно. Ей хотелось зажмуриться, как и Питеру во время массажа, и отдаться во власть этого человека.

— Последуйте моему совету, и через несколько часов ваш братишка будет в полном порядке. — Голос мужчины вернул ее к действительности. — Но советую тебе воздержаться от дальних заплывов, — обратился он уже к мальчику, — судороги могут возвращаться. Есть несколько упражнений... Потом я тебе покажу, если захочешь.

Питер хитро посмотрел на мать: он слышал, как незнакомец назвал его братом Хилари, а она почему-то сделала вид, что не обратила на это внимания.

— Спасибо вам, — наконец Хилари сумела совладать с собой и повернулась к спасителю ее сына. — Я не знаю, чем смогу отблагодарить вас. Вы вернули мне... Я даже не знаю, как мне обращаться к вам...

Она ненавидела себя за эту бездарную сбивчивую речь, но совершенно не представляла, что должна сейчас сделать. Не кидаться же в его объятия и не приглашать вечером выпить...