— Мы не в опасности, Кейт. Нам незачем так стараться отсюда выбраться. Пока что у нас не кончился воздух и мы не умираем от обезвоживания или чего-нибудь еще. — Он подошел к холодильнику, вынул колу и предложил Кейт.

Кейт покачала головой. Он захлопнул дверцу и, открыв колу для себя, уселся, собираясь ее выпить, закусывая сырными палочками.

— Это тебя убьет, — заметила Кейт, наблюдая, как он ест неполноценную пищу. — Вероятно, это опаснее, чем застрять здесь.

Он громко рассмеялся.

— Стирать опаснее, чем застрять здесь.

Она пожала плечами и принялась читать сплетни в журнале.

— А ты? Вероятно, тебе не на пользу чтение такой макулатуры.

Она отложила журнал и терпеливо посмотрела на него.

— Это лучше, чем тебя слушать.

— Может быть.

Она снова принялась читать журнал.

— Но по крайней мере я говорю правду.

Она снова положила журнал.

— Ты против меня или этого журнала?

Он сунул в рот сырную палочку и поднял брови.

— Нечистая совесть?

— Вовсе нет. Просто похоже, что ты в чем-то меня обвиняешь, и мне захотелось узнать, в чем.

— Гмм.

— Не говори мне «гмм». К чему ты клонишь? Я никогда не лгу!

— Значит, если твоя сестра спрашивает, выглядит ли она толстой в джинсах, ты в любом случае говоришь ей правду?

Боже, это случилось как раз на прошлой неделе. Как он узнал?

— Моя сестра не толстая.

— Я не сказал, что она толстая. Я только спросил: сказала бы ты ей правду, если бы она поинтересовалась чем-то вроде этого?

Кейт вздохнула.

— Я сказала, что я честная. Я не сказала, что я злобная.

— Итак? Ты честная все время или нет? Если ты честная все время, то тебе неизбежно придется иногда быть злобной.

— По-моему, можно быть честным и тактичным.

Он глотнул колы.

— Многие люди — не такие.