Я повернула голову и увидела — мама ведет Ариэль к ее кровати.

— Что у тебя с глазами? — спросила она тем тоном, к которому прибегает, когда пытается скрыть панику.

Да, вот так это начиналось и у меня. Еще минуту назад я была здорова и прекрасно себя чувствовала, а потом вдруг все расплылось перед глазами и выяснилось, что у меня болезнь Вон Хиппель-Линдау, и мое тело поражено опухолями. Те, которые в спинном мозге и в голове, влияют на зрение.

Но ведь доктор Муллен обследовал Ариэль очень тщательно и утверждал, что она абсолютно здорова. У нее не было ничего похожего на мое заболевание. У меня же это, видимо, была спонтанная мутация. Хотя в глубине души я всегда сомневалась, говорит ли доктор Муллен всю правду.

С другой стороны, Ариэль скорее всего более совершенна, чем я. Наверное, доктор Муллен поработал над ней более тщательно. Внес какие-то улучшения.

А если у нее та же самая болезнь...

Мама смеялась! Она не могла побороть истерический смех!

— Что тебя так развеселило? — спросила я, приподнимаясь на постели.

Мама стояла, сжимая между пальцами кусочек ваты.

— Ей в глаз попала соринка! — выговорила она между приступами смеха.

— Правда?

— Правда!

— Ариэль, теперь ты видишь хорошо? — спросила я.

— Да, теперь я вижу очень хорошо.

В полном изнеможении я откинулась на подушку. Слишком много всего за один день.

— Мы будем развлекаться? — спросила Ариэль.

— Нет, — покачала я головой, — пора спать.

И все же я не была уверена, что с ней действительно все в порядке.

Глава 7

Возможно, Ариэль заснула, хотя мне показалось, что я слышала, как она всхлипывала.

А я все не могла заснуть. Слишком много мыслей теснилось в голове. Столько всего произошло и изменилось за последнее время. Еще пару недель назад я даже представить себе не могла, что буду врать моим родителям. Я до сих пор несколько удивлена этим обстоятельством и не чувствую себя виноватой. Видимо, во мне все еще очень сильна обида на них. Ну и ладно. Я действительно на них зла.