- Ну, ну, правитель, успокойся,- прервал его коммерции советник,- так и быть, поверю, что ты позволил себя уговорить, выпил лишнее и попал в компанию злонамеренных фокусников, которые одурачили тебя своими проделками, видя, что ты захмелел. Но скажи мне, правитель, когда ты наконец благополучно выбрался из трактира, почему не пошел ты сразу домой, чего ради шатался по улице?
- Ох, коммерции советник, дорогой коммерции советник, верный мой школьный товарищ по Серому монастырю! - жалобно причитал Тусман.- Не оскорбляй меня обидными предположениями, лучше спокойно выслушай,- ведь тут-то и началась эта нелепая и злосчастная чертовщина. Не успел я подойти к ратуше, как вдруг все окна загорелись ослепительно ярким светом от множества зажженных свечей и раздались веселые звуки военного оркестра, игравшего бальную музыку. Сам не знаю, как случилось, что я при своем небольшом росте, став на цыпочки, все же дотянулся до окна и заглянул в него. И что же я увидел! Боже праведный! Создатель небесный! Кого я увидел! Твою дочь, да, де-(*237)вицу Альбертину Фосвинкель, в нарядном свадебном уборе, неприлично быстро кружившуюся в вальсе с каким-то незнакомым мне молодым человеком. Я постучал в окно и крикнул: "Сударыня, мадемуазель Альбертина Фосвинкель, что вы тут делаете, как вы сюда попали поздней ночью?" Но тут какой-то негодяй, шедший по Кенигштрассе, поравнявшись со мной, оторвал мне обе ноги, схватил их под мышку и с громким хохотом пустился наутек. Я, бедный правитель канцелярии, шлепнулся на мостовую прямо в грязь и поднял крик: "Караул! Ночной сторож, достохвальная полиция, уважаемый патруль! Караул, караул, помогите, держите вора, держите вора, он украл у меня обе ноги!" Но тут в ратуше вдруг погасли огни, затихла музыка, и мой голос, никем не услышанный, замер в воздухе.