Я был в полном отчаяний, и что же,- возвращается тот человек, вихрем проносится мимо меня и швыряет мне обе мои ноги прямо в физиономию. После такого сильного потрясения я кое-как поднялся с земли и поспешил на Шпандауэрштрассе. Добежав до дому, я вынул ключ от парадного и вдруг вижу, что перед дверью стою я, да, я сам, собственной своей персоной, стою и в безумном ужасе смотрю на себя не чужими, а на моей физиономии находящимися, лично моими черными глазами. В ужасе отпрянул я назад и налетел на человека, который крепко обхватил меня обеими руками. По алебарде, которую он держал в руке, я признал в нем будочника. Сразу успокоившись, я попросил его: "Будочник, голубчик, дорогой мой, будьте так любезны, отгоните от дверей этого мошенника правителя канцелярии Тусмана, дабы честный правитель канцелярии Тусман, каковым являюсь я, мог попасть к себе домой".- "Да в своем ли вы уме, Тусман?"- глухим, загробным голосом прохрипел будочник; тут только я увидел, что это вовсе не будочник, а сам грозный золотых дел мастер схватил меня в свои объятия. На меня напал безумный страх, на лбу выступил холодный пот, и я пролепетал: "Уважаемый господин профессор, не посетуйте на меня, что в темноте я принял вас за будочника. О господи! Называйте меня как хотите, называйте меня самым обидным образом, скажем, мосье Тусман или даже "любезнейший", третируйте меня свысока, если угодно, говорите мне "ты" - все, все я стерплю, только избавьте меня от этого ужасного наваждения, ведь это же в вашей власти".- "Тусман,- сказал мерзкий чернокнижник своим глухим, загробным голосом,- вы будете оставлены в покое, если только тут же на месте поклянетесь выбросить из головы мысль о браке с Альбертиной Фосвинкелы". Представляешь себе, коммерции советник, что я почувствовал при этом возмутительном предложении? "Милейший господин профессор,- взмолился я,- вы разбили мое сердце, оно истекает кровью.