Тусман не окончил еще своих клятв, как раздался сильный стук в дверь и в комнату вошел старый Манассия, о котором только что упоминал коммерции советник.
При виде старика Тусман громко вскрикнул:
- О господи, да ведь это же тот самый старый еврей, что чеканил вчера из редьки червонцы и бросал золотых дел мастеру прямо в физиономию! Ну, теперь того и гляди появится и проклятый чернокнижник!
И он уже хотел прошмыгнуть в дверь, но Фосвинкель удержал его, сказав:
- Постой, постой, сейчас мы все выясним!
Вслед за тем коммерции советник обратился к старому Манассии и повторил все, что говорил о том Тусман и что, по словам Тусмана, приключилось с ним ночью в питейном заведении на Александерплац.
Манассия язвительно усмехнулся, искоса глянув на правителя канцелярии, и сказал:
- Не знаю, что этому господину от меня надобно, он пришел вчера в питейное заведение вместе с золотых дел мастером Леонгардом, как раз когда я подкреплялся стаканчиком вина после трудных дел, коими занимался чуть не до полуночи. Господин выпил лишнего и, едва держась на ногах, вышел, шатаясь, на улицу.
- Вот видишь, видишь, правитель, я так сразу и подумал!- воскликнул коммерции советник.- Проклятое вино всему причиной. Когда ты женишься на моей дочери, пьянствовать придется бросить!
Правитель канцелярии, сраженный незаслуженным упреком, без сил повалился в кресло, закрыл глаза и что-то невнятно пробормотал.
- Вот к чему это ведет: прошатался всю ночь, а теперь раскис и размяк! изрек коммерции советник.
Тусману пришлось смириться; коммерции советник, несмотря на его протесты, повязал ему голову белым платком, усадил в дрожки и отправил на Шпандауэрштрассе.