- Что у вас новенького, Манассия? - обратился он затем к старику.

Манассия, любезно ухмыляясь, сказал, что коммерции советник, верно, и не подозревает, с какой приятной новостью он пожаловал.

На расспросы сгорающего от любопытства коммерции советника он сообщил, что недавно вернулся из Италии его племянник Беньямин Дюммерль, молодой человек красивой наружности, обладатель чуть ли не миллионного состояния, возведенный в Вене за свои огромные заслуги в баронское достоинство; ну так вот этот самый племянник неожиданно без памяти влюбился в Альбертину и предлагает ей руку и сердце.

Молодого барона Дюммерля часто можно видеть в театре, где он важно восседает в ложе первого яруса, а еще чаще - на всевозможных концертах; поэтому всем известно, что он длинный и сухой как палка, что у него смуглый цвет кожи, черные как смоль курчавые волосы и бакенбарды и что на лице и на всем его облике лежит ярко выраженный отпечаток восточного происхождения; что он придерживается экстравагантной последней моды, введенной английскими дэнди, говорит на нескольких языках, но на всех со свойственным его нации акцентом, пиликает на скрипке, барабанит на фортепьянах, кропает стишки, разыгрывает из себя знатока искусства и литературы, не имея ни знаний, ни вкуса, и охотно играл бы роль мецената; старается быть остроумным, не будучи умным, и казаться глубокомысленным, не умея мыслить, что он глуп, развязен, нагл, назойлив, словом, по суровому отзыву людей почтенных, знакомства с которыми Дюммерль ищет, он несносный шалопай. Если прибавить, что, несмотря на богатство, во всех его делах сквозит жажда наживы и жалкое крохоборство, то станет очевидно, что даже самые низменные люди, обычно склоняющиеся перед мамоной, должны от него отступиться.

Когда Манассия рассказал о намерениях своего любезного племянника, коммерции советник тут же подумал о полумиллионном состоянии, действительно имевшемся у Бенчика, но одновременно он подумал и о препятствии, из-за которого, по его разумению, брак этот состояться не мог.