— Не утруждай себя, Себастьян, я поняла.

— Ну что ты, в самом деле! Из чего ты делаешь трагедию? Зачем уезжать из города всего лишь потому, что рассталась с мужчиной?..

Она смотрела на него во все глаза.

— «Всего лишь»?!

— Ну… А разве не так?

Эвелин в ужасе покачала головой:

— У вас, французов, все так легко!.. Господи, как так можно жить?!! Я вас ненавижу. И ваш Довиль ненавижу. И никогда не пойму.

Был еще солнечный вечер, когда она вошла в квартиру. Бессмысленно проездив по городу несколько часов, Эвелин наконец решила перекусить. Но, зайдя в первое попавшееся кафе, поняла, что сейчас расплачется и в горло ей не полезет ни кусочка, потому что вокруг — одни лишь влюбленные пары.

И правда, вокруг — буквально за каждым столиком, буквально на каждой лавочке — она видела либо целующихся молодых людей, либо пожилую чету, томно идущую взявшись за руки, либо — просто веселых, хохочущих девушек с парнями… Все это было ужасно. Просто невыносимо.

Она пыталась было погулять на пляже, но там тоже было полно парочек, а еще холодно, и Эвелин промочила сапоги.

Апофеозом стала молодая итальянка, попросившая сфотографировать ее на набережной «с обожаемым мужем», а потом — прямо перед объективом они принялись целоваться. Эвелин с трудом сдержалась, чтобы в сердцах не зашвырнуть камеру в воду потом села на камень и расплакалась.

Как все ужасно! Ее бросили, при этом еще унизили и оскорбили! Себастьян, человек, которому она привыкла доверять, который всегда был ближе всех на свете! Не смог, не захотел… Нет, просто не любил. И это — горше всего. Все можно было бы простить, но это — простить невозможно.

— Ты чего? — услышала она вдруг голос над собой.

Эвелин вскинула глаза. Перед ней стоял паренек лет двенадцати и одной ногой придерживал скейтборд.

— Чего ревешь-то? Может, помочь?