Эвелин подпрыгнула: он все слышал! А наушники были только для виду. Наверное, еще и подглядывает из-под прикрытых век!

— Бернар, тебя не учили, что подслушивать стыдно, а заявлять об этом — тем более нетактично? — сказала она.

— Почему-то не учили, — отозвался он и только после этого открыл глаза. — Уф. Странно на меня действуют самолеты. Сколько себя помню, всегда хочется закрыть глаза, заткнуть уши.

— А под сиденье залезть не хочется? — зло рассмеялась Эвелин. — Может, ты просто боишься летать?

— Нет. Я боюсь смотреть на лица других, кто боится летать.

— О.

— Что? — засмеялся он. — Не ожидала?

— Бернар, за год работы с тобой я привыкла всего ожидать, как на войне. — Эвелин отвернулась к окну. Этот вездесущий нахал конечно же почуял соперника и теперь будет из кожи вон лезть, чтобы доказать Шарлю, что у него и Эвелин не просто отношения «шеф — подчиненный».

— И все-таки самое неожиданное я всегда оставляю про запас. Так что не расслабляйся, дорогая.

Эвелин немного подумала. Пытаться доказать обратное будет смешно: тогда Шарль и правда подумает, что между ней и Бернаром более нежные отношения и она зачем-то пытается их скрыть. Эвелин улыбнулась:

— Не сомневаюсь в твоем коварстве, дорогой. Но и я всегда держу в рукаве пару-тройку крапленых тузов. Или пистолетов.

Шарль вертел головой, переводя веселый взгляд с Эвелин на Бернара и обратно, и, судя по выражению лица, получал огромное удовольствие от их диалога.

— Коллеги, я смотрю, вы просто обожаете друг друга!

— Особенно на лоне дикой природы, — добавил Бернар, многозначительно подняв указательный палец. — Это очень освежает голову. И чувства.

— Но тут главное не перегнуть палку. Если очень часто освежать голову и чувства, холодным ветром может снести крышу, — заметил Шарль. — По крайней мере у одного — точно.