Но почему, почему, с тоской думала она, именно теперь ей привиделся самый тягостный и мучительный эпизод детства? Теперь, когда и без того испуганная и деморализованная до последней степени, она так нуждалась в любой поддержке — пусть даже почерпнутой из воспоминаний! Ведь были же у нее и счастливые дни…

— Извините, с вами все в порядке?

— Что? — Эми, чувствуя себя так, словно вынырнула из темного и холодного омута, сфокусировала взгляд ярко-синих глаз на озабоченном лице склонившейся над ней стюардессы; негромкий гул разговоров других пассажиров пробился наконец сквозь пелену страха, никак не отпускавшего ее. — Ах да, спасибо, все нормально. — В глазах стюардессы читалось явное недоверие, поэтому Эми торопливо добавила: — Обычная головная боль. С утра не отпускает.

— О, вам нужно было только сказать! — Выпрямившись, высокая, стройная девушка изобразила на лице дежурную сочувственную улыбку. — Может быть, вам принести аспирин?

— Благодарю, — кивнула Эми. — Если вас это не затруднит, — тихо добавила она, выдавив улыбку в ответ.

Ах, если бы со страхом и беспокойством, не дающими ей ни есть, ни спать, можно было справиться с помощью пары таблеток аспирина. Сухие официальные строки телеграммы всплыли перед ее глазами, горло сжал спазм, в висках застучало.

Лука Джерми поручил мне сообщить Вам о скоропостижной смерти его матери. Он просит Вас присутствовать на похоронах, назначенных на 23 апреля. Отпевание состоится в полдень.

И все. Ни объяснений, ни просьбы известить о времени прибытия. Лишь холодное сообщение, подписанное синьором Ломбарди, адвокатом семьи Джерми. Собственно говоря, даже не сообщение, а приказ властного главы клана, слова которого не обсуждались и требовали беспрекословного повиновения…