— Как хочешь, — сказал он с безразличным видом.
Гвидо открыл перед ней дверцу, и молодая женщина, не оглядываясь, зашагала вверх по широкой лестнице. Прежде чем подойти к стойке администратора, Эми на минуту остановилась. Ноги ее все еще дрожали от пережитого.
— Спокойствие, спокойствие, дорогая, — пробормотала она под нос, чем обратила на себя внимание проходившей мимо пожилой итальянской пары.
Их отношениям пришел конец, безоговорочный конец, и Лука знал это так же хорошо, как и она. Оставалось только продержаться день или два, до тех пор пока она не сможет наконец улететь домой, в свою маленькую квартирку, и вернуться к работе регистратора провинциальной больницы.
Служащим отеля Эми сказала, что друзья уговорили ее остановиться у них, и объяснение было принято со свойственным итальянцам юмором. Через несколько минут они снова были в дороге, и магия итальянских пейзажей возымела свое обычное действие. Эми была очарована этой страной с того самого момента, когда пять лет назад жадной до жизни восемнадцатилетней девушкой, преисполненной стремлением доказать, что способна быть воспитательницей двоих детей богатой итальянской пары, ступила на ее землю.
Она была очень восприимчива к красоте, и воспоминания об извилистых улицах с крытыми черепицей домами, древних соборах и фонтанах, фермах, окруженных виноградниками и оливковыми рощами, и о ничем не нарушаемом спокойствии настоящей Италии в первое время после мучительного разрыва доводили ее до слез.
Санта-Маргарита, где уже почти столетие жил род Джерми, была живописным и романтическим городом. С увитых цветами балконов их великолепной виллы, построенной в прошлом веке высоко над голубыми водами залива, открывался великолепный вид. Эми глубоко и безнадежно влюбилась в Санта-Маргариту… и в Луку.
Он был другом молодой пары, чьих детей она воспитывала, и, не проведя в Италии и двух недель, девушка поняла, что любит его. Лука обладал несколько диковатой красотой, опытом искушенного двадцатипятилетнего мужчины, несопоставимым с ее опытом, и совершенно разрушил ее жизнь.