Волосы ее струились по ночной рубашке с длинными рукавами.

– Впустите меня, – потребовал Джи Ди.

– Нет. Сейчас ночь. Вы пьяны?

– Пьян? Нет, не пьян, – сказал он почти с упреком. – Разве вам не говорили, что Джи Ди не напивается?

Она хмыкнула:

– Все когда-нибудь случается впервые.

– Если бы я хотел напиться, то вы – как раз хороший повод для этого.

– Я не собираюсь стоять и выслушивать ваши оскорбления.

Тэлли попыталась захлопнуть дверь, но он вставил ногу в щель.

– Надо поговорить.

– Придется подождать до утра.

Тон ее был начальственным.

– Уже утро.

Тэлли открыла дверь. Ее спутавшиеся во сне волосы – густые, роскошные – смягчали черты лица. Она выглядела более доступной. Очень сексуальной.

Ему опять захотелось целовать ее. Безумно.

– Итак, – сказала она, постукивая ногой, – говорите.

Она нарочито посматривала на часы, давая понять, что время дорого. Ни интонация, ни манеры не изменились и при распущенных волосах.

С расстановкой произнося каждое слово, он заявил:

– Вы приехали не для того, чтобы поглядеть на меня.

Это было утверждение, не вопрос, и Тэлли поняла это.

– Ваша версия? – резко спросила она.

– У Эланы был ребенок.

Это также не было вопросом.

– Мой ребенок.

Она так побледнела, словно собралась упасть в обморок. Испуг застыл в огромных глазах.

В приемной мотеля зажегся свет – запоздалая реакция на поднятый шум. Инстинкт самосохранения подсказал Джи Ди, что ему следует взять ее за плечи и втолкнуть внутрь домика.

– Мальчик или девочка? – поинтересовался он ледяным тоном.

– Мальчик, – прошептала она.

– Я хочу видеть моего сына. Одевайтесь, мы едем прямо сейчас.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Мы никуда не едем, – возразила Тэлли, отчаянно стараясь сохранить в голосе металл.