– Ну вот, – сказал он, – я дисквалифицировал себя окончательно и не подхожу для вашего семейного плана, который, между прочим, считаю идиотским. Бедный ребенок! Будет, стало быть, расти в доме, похожем на образцовую школу, основанную на принципах чистоты и аккуратности. Жизнь, напрочь лишенная приключений.

Теперь была его очередь сказать «Фу».

– У Джеда будет прекрасная жизнь! – возразила Тэлли.

– С Гербертом. Его кроссовки вы тоже чистите?

– То, что я чищу кроссовки, не значит, что у меня дурной характер!

– А то, что у меня двигатель на столе, – значит?

Джи Ди опять посмотрел на ее губы. Даже взгляда было достаточно, чтобы она задрожала.

– Настоящий мужчина заставит вас забыть о порядке на кухне.

– Но это будете не вы! Вы – самый несносный человек в мире!

– Лучше начинайте привыкать ко мне, потому что, похоже, наши пути еще долго будут пересекаться.

Она поняла, что он прав. Теперь Джи Ди стал частью ее жизни. И останется, судя по его лицу, до тех пор, пока и Джед будет частью ее жизни. А это – навсегда.

– Пойдемте, – сказал он, взглянув на часы.

Ей захотелось броситься на него с кулаками.

Неужели он считает, будто она чистит эти чертовы белые кроссовки? Вот еще! Она их просто стирает в машине!

Но так нельзя. Тэлли неловко перетащила свой чемодан в ванную, сняла ночную рубашку и оделась. Как жалки ее старания выглядеть красивой!

Джи Ди зашвырнул ее чемодан в кузов грузовика.

– Вы расплатились? – (Она кивнула.) – Можете оставить машину на моей стоянке, – предложил он. – А то старина Руфус будет гадать, почему она все еще здесь, а вас нет.

– Но мне машина нужна дома.

– Может быть, заберем Джеда и вернемся? Я хочу, чтобы он пожил у меня.

– Думаете, я могу все бросить и поехать с вами?

– Вы говорите, как школьная училка, – заявил Джи Ди, глядя на нее искоса. – Держу пари, у вас все лето свободно.