Последнее, что он запомнил, были жалобы Тэлли, что ее соседи снизу начнут сейчас стучать в потолок. Он проворчал, что, мол, сам с ними тогда разберется, а потом отключился.

– Он такой милый, – прошептала Кейли, когда они с Тэлли уселись пить чай в кухне.

Пес заснул под столом, а Джед – с ним в обнимку.

– Надеюсь, у него нет блох, – сказала Тэлли.

– У Джи Ди? – с ужасом спросила Кейли.

– Конечно, нет. У зверя под столом.

Впервые в жизни в ее доме сразу трое мужчин, и все они крепко спят. И все похрапывают. Это неестественно – знать, что Джи Ди храпит, и не знать, храпит ли Герберт Хенли.

– Я говорю о Джи Ди, но пес – тоже милый, – пояснила Кейли.

Сестричка обо всех и вся думала – «милые».

– Вы же с ним только познакомились! – напомнила ей Тэлли. – Когда ты успела понять, что он милый?

– Если бы тебе не понравилось то, что ты о нем разузнала, его бы здесь не было.

Не совсем так, но какой смысл рассказывать Кейли, что Джи Ди взял верх над ней – и с такой недопустимой легкостью!

– К тому же, – Кейли склонилась над столом и еще понизила голос, – он симпатичный.

Тэлли не считала, что «симпатичный» – подходящее слово, но решила не спорить. Джи Ди Тернер – симпатичный? Ужасно симпатичный. Пугающе симпатичный!

Конечно, за шесть часов в кабине грузовика она на него насмотрелась.

Она узнала, что у Джи Ди густые ресницы, бросающие тень на щеки, и жесткая щетина, которая быстро растет. Она узнала, что он постукивает по рулевому колесу. Она узнала, что стальные мышцы его бедер и бицепсы напрягаются каждый раз, когда он переключает передачу. Джи Ди напевал песенки, которые ему нравились, но не коверкал их так, как в тот вечер, когда она застала его в душе. Он ругал других водителей. Все бросал на пол. Она изучила даже его запах, подумать только! Запах настоящего мужчины. Запах свежевспаханной земли, запах созревающей на солнце пшеницы. Чистый, сильный и отчетливый. Это был запах свежих ростков, тянущихся из земли к солнцу.