— Мы с Люсиндой караулили эту даму в зеленом пять ночей подряд, и все без толку! — заявила Эвелин, играя указательным пальцем с украшенной хрусталиком Сваровски сережкой в пупке. — Так ни разу ее и не увидели, только слышали шум шагов и душераздирающие вздохи. Брр! — Она поежилась. — Глухие, тяжкие… короче, загробные.

Абигейл недоверчиво повела бровью и убрала за ухо упавшие на глаза косички. У нее была более светлая, чем у большинства афро-американцев кожа, нос с широкими ноздрями, но весьма аккуратный, губы Наоми Кэмпбелл и глубокие, сияющие таинственным светом глаза.

— Говоришь, душераздирающие вздохи? — переспросила она, скептически улыбаясь. — А разве привидения дышат?

— Откуда мне знать! — Эвелин оставила сережку в покое и уперла руки в покрытые золотистым загаром бока, прикидываясь обиженной. — Если думаешь, что я вру, — на здоровье!

Крепко сдружившиеся с первых дней учебы в Калифорнийском университете, Эвелин Келли и Абигейл Ричмонд внешне не походили друг на друга, как день и ночь, как коричневый шоколад и белые сливки. У высокой стройной Эви глаза были светло-голубые — две прозрачные, сверкающие льдинки. Нос тонкий и продолговатый, весной покрывающийся едва заметными веснушками, а волосы, которые она стригла от плеч до верхнего края ушей лесенкой, светло-пепельные, как рассвет.

Абигейл взглянула на обиженно выпяченные губы подруги, всегда придававшие ей, любительнице рискованных мероприятий и игр с огнем, привлекательной детскости, и рассмеялась.

— Ладно-ладно, не дуйся. Рассказывай дальше.

Эвелин сузила глаза, испытующе посмотрела на Абби, раздумывая, заслуживает ли та прощения, и, решив, что заслуживает, с прежним пылом продолжила рассказывать об отдыхе в Ирландии, откуда вернулась накануне вечером.

— В общем, с привидениями нам крупно не повезло. Дама в зеленом подразнила нас и отправилась вздыхать под дверьми других номеров, а девочка, которую двести пятьдесят лет назад задушила собственная сестра, вообще, наверное, пребывала в этот момент в спячке. Зато виски и хэггиса мы напробовались вдоволь, а еще…