Чувство вины, которое сделало ее жизнь бесцветной, бездеятельной, лишило Трейси надежды, с новой силой сотрясало ее душу. Несмотря на внутреннее отвращение, Тай помог ей прошлой ночью и привез в безопасное место. Как бы он ни презирал ее, но все же спас и разрешил воспользоваться своей машиной.

А она отплатила ему тем, что разгромила его машину и разворотила ворота гаража, не проехав и дюжины футов. Похоже, она несет с собой несчастье, разрушительный смерч, и каждый, кто соприкасается с ней, пусть даже случайно, оказывается втянутым в его спираль.

От отчаяния у нее защипало в глазах. Господи, ей же нельзя плакать! Тай наверняка обвинит ее в попытке прибегнуть к слезам, чтобы разжалобить его и избежать ответственности за свои действия. Ее мать была весьма искушенной в таких делах, и Трейси готова была скорее умереть, чем позволить кому-нибудь заподозрить ее в подобном.

— Ну и как же ты это объяснишь, Трейси? — произнес Тай, глядя па нее поверх разбитой машины. — У тебя что, ломка или белая горячка?

Этот прямой вопрос поверг Трейси в шок. Из него следовало: по мнению Тая, натворить такое мог только наркоман или алкоголик. Лишь теперь Трейси заметила, что ее бьет неуемная дрожь. Она-то знала, что пьет уже не одну неделю. И в глубине души ее и саму терзали страшные опасения, что она превращается в алкоголичку.

— Я... я так виновата. Сама не знаю, как... — Трейси замолчала, стараясь унять дрожь в голосе и в то же время выдержать острый, как лазер, взгляд Тая. — Я оплачу весь ущерб. Я куплю тебе новую машину. Я пришлю подрядчика, чтобы заменил ворота, я заплачу любую сумму, которую ты выставишь.

Тай злился на себя не меньше, чем на Трейси. В голове его настойчиво крутилась мысль, что он доверил свою машину человеку, не способному управлять движущимся средством. Могли серьезно пострадать или даже погибнуть невинные люди, и он нес бы такую же ответственность, как и женщина, которой он позволил сесть за руль.