— Вы кстати напомнили мне о водопроводе. Я и сам хотел…

В его глазах вдруг мелькнуло нечто вроде озорства, и Лили невольно подумала, что здесь, возможно, вообще нет никакого водопровода? Дом стоял на отшибе, вдали от деревушки у проселочной дороги… Но ее отец был состоятельным человеком, а не простым тосканским крестьянином. Здесь должен был быть водопровод.

Витторио Росси, казалось, прочитал ее мысли.

— Ценности жизни… — непонятно к чему негромко сказал он. — Вы скоро поймете вашего отца. Пойдемте, я все вам покажу.

Он прошел вперед через гостиную; заинтересованная Лили последовала за ним. Она до сих пор не знала, кто этот человек, она знала только его имя, но ей было неизвестно, как он здесь оказался и откуда пришел. А его бесцеремонное замечание о том, что он не хотел бы, чтобы вилла была продана, прозвучало столь серьезно, можно было подумать: для него это вопрос жизни или смерти. И потом, откуда у него эти сведения? Ведь она лишь вскользь заметила адвокату отца, что ей не имеет смысла оставлять дом за собой… Хотя, конечно, Витторио может быть с ним знаком.

У Лили не было времени выяснить, кто поддерживает дом в таком безупречном состоянии. Он был обставлен антикварными вещами, стены украшали полки с книгами, на столе красного дерева, стоящего у небольшого окна, размещалась коллекция фарфора. Удобные диваны и стулья были обиты дорогим темным гобеленом, а на каменном полу лежали красивые восточные ковры. Как дизайнер по ткани, Лили сумела все это оценить, но она понимала, что убранство дома — дело рук женщины, и у нее возникло чувство ревности.

Витторио Росси провел ее в холл, из которого на второй этаж вела каменная лестница. Он остановился возле ступеней.

— Там находится кабинет вашего отца. — Он кивнул на закрытую деревянную дверь. — Может быть, вы захотите внимательно ознакомиться с ним в одиночестве. — Он старался поймать ее взгляд, как бы надеясь прочитать в ее глазах это желание.