Вторая улыбка.

— Как пожелаете, синьорина Мейер, — спокойно ответил он, как бы подтверждая, что по этому вопросу у них имеется полное взаимопонимание.

— Поскольку все акценты расставлены, — с сарказмом проговорила девушка, — может быть, теперь вы объясните мне, почему вы столь неприветливы, — или это доселе неизвестная миру отличительная черта итальянцев?

— А каков взгляд мира на итальянцев? — спросил он, провоцируя ее на резкий ответ дразнящим блеском своих глаз.

Лили поддалась на эту провокацию.

— Существует мнение, что они более талантливы снизу, чем сверху, — парировала она и замерла в испуге: не зашла ли она слишком далеко?

На этот раз его улыбка была искренней. «По крайней мере, у него есть чувство юмора», — с облегчением вздохнула Лили.

— Возможно, вы в чем‑то и правы, — усмехнулся Витторио. — Но мы не даем разгораться страсти в нашей крови, пока не убедимся, что женщина стоит того.

Девушка никогда бы не подумала, что разговор на эту тему встретит отклик, но сам разговор был забавен и интересен.

— Вы хотите сказать — пока она сама этого не захочет?

— Вы говорите «она», — может быть, правильнее сказать «мы».

Лили улыбнулась. Его английский был безупречен.

— Я не отношусь к этой категории девушек, — ответила она игриво и одернула тонкую хлопчатобумажную рубашку. — Я думаю, что анализ национального характера итальянских мужчин окончен; теперь не будете ли вы любезны покинуть виллу, чтобы я могла разложить свои вещи.

Лили не хотелось продолжать этот разговор, было жарко, она устала и жаждала принять прохладный душ.

Он все еще улыбался, когда она повернулась, чтобы взять с дивана свой портплед.

— Я не могу уйти, пока все вам не объясню.

— Объясните что — вашу грубость? — Лили обернулась и увидела, что на лице Витторио уже нет и следа улыбки. Это побудило ее к решительным действиям. — Не стоит беспокоиться. Мы вряд ли будем продолжать отношения, так что в объяснениях необходимости нет.