Она, вероятно, полагает, что это словосочетание характеризует все празднество. Приезжие всегда совершают одну и ту же ошибку. Хотя Грант и проживал в Калифорнии, он, частенько наведываясь в Новый Орлеан, считал себя старожилом. Ему нравилась яркость, праздничность города, особенно в эту пору года. Тут он оживал, на короткое время забывал о своих обязанностях и просто радовался жизни.

— На карнавал, — небрежно поправил ее Грант, водя пальцами по длинной ножке бокала. — Марди Грас — всего лишь последний день празднеств, праздничное неистовство перед тем, как мир затянет потуже пояс, предастся покаянию и сядет на сорокадневный пост. — Встретившись с ее взглядом, он улыбнулся собственной фразе, дословно заимствованной из тех книг по истории, которые его заставляли читать и запоминать в детстве. — Во всяком случае, таков был обычай. Теперь же, разумеется, это удобный повод для проведения массовых вечеринок.

Разговор на эту тему был ему симпатичен. Гранту всегда нравилось знакомить приезжих с местными нравами. Он любил эту пору года с ее неистовым безумием, которое было совершенной противоположностью его обычному стилю жизни. Вот почему он взял за правило приезжать сюда, как бы ни был занят.

— Карнавал длится целых одиннадцать дней. Начинается он шестого января. Двенадцать ночей, — уточнил он, а затем замолк. Его удивило выражение ее лица. Все, кто думал, будто знает его, постоянно приноравливались к нему, полагая, что так быстрее приобретешь его благосклонность. Она явно не собиралась подлаживаться. — Вы улыбаетесь. Неужто я сказал что-то потешное? Хотелось бы знать, что именно, чтобы время от времени я мог это повторить. Если только не я сам вызвал вашу улыбку.

Пожми сильно она его руку, разве не просочилось бы несколько капель его очарования на ладонь? Пожалуй. Этот мужчина, казалось, источал одни чары. Даже легкое прикосновение пальцев к ножке бокала казалось чувственным. Возникло такое ощущение, будто это он к ней прикоснулся.