«Уж я-то не окажусь вовлеченной», — подумала Шайен, но промолчала: не ребенок же она, чтобы говорить об этом вслух. А в интервью она отразит не собственные мысли по этому поводу, а взгляды О’Хара, за которым стоят корпорация, деньги, платежеспособная репутация.

— Все кричат бросальщикам, — продолжал объяснять Грант, — стараясь привлечь их внимание, умоляя, чтобы им что-нибудь кинули. — Он тихо рассмеялся, вспомнив женщин в черном одеянии и с серьезными глазами, которые длинной чередой прошли через его детство, приучая его к повиновению. — Говорят, лучше всего бросать в монашек, хотя всегда найдутся предприимчивые женщины, переодетые в монашек. Но много и таких, что сочтут: уж лучшей мишени, чем оголенное до пояса женское тело, не сыскать.

«Он, верно, шутит?» Шайен с трудом переварила странную картину: люди в ярких маскарадных нарядах на платформах швыряют в одетых монашками женщин декоративной бижутерией.

Однако О’Хара не походил на шутника, сочиняющего неправдоподобные байки.

— Ладно. Суть ясна, — промолвила она. — Я не стану охотиться за безделушками.

Грант довольно кивнул головой.

— Могу я осведомиться: какой маскарадный костюм вы выбрали?

Он по-прежнему спрашивает больше, чем она. Такое положение дел следует поскорее изменить.

— Я и не думала надевать маскарадный костюм, — честно ответила она. Подобная мысль не приходила ей в голову. Она приехала сюда работать, а не разгуливать по вечеринкам.

Ему не верилось, что кто-то сможет, оказавшись здесь во время Марди Грас, не надеть маскарадный наряд.

— Да, но так принято. Все носят.

«Почему бы нам не заняться любовью, Шайен? Все занимаются».

«Я не все, Джефф. Я не хочу вступать с мужчиной в интимные отношения, пока не выйду за него замуж: если ты не уважаешь мое решение, уходи».

И он ушел… прихватив с собой ее сердце.