А когда Мейбл было шестнадцать, она познакомилась с Ларри Холфордом. Однажды, катаясь на велосипеде, он чуть не задавил Мейбл, они познакомились, и с этого началась их дружба. Насколько Мейбл была застенчивой и погруженной в себя, настолько Ларри был живым и открытым. К счастью, Одри унаследовала от отца жизнерадостную натуру.

Мейбл восхищалась Ларри, преклонялась перед ним, и готова была слепо следовать за ним во всех его проделках. Ларри не был жестоким или недобрым, нет, но в нем была некая твердость, которой не хватало Мейбл, и, к сожалению, он оказался слишком молод, чтобы предвидеть опасности, которые их подстерегали. Ему просто не хватало для этого жизненного опыта.

Оглядываясь назад, Мейбл удивлялась, как в свои шестнадцать могла всерьез поверить, что влюбилась. Сейчас, с высоты прожитых лет, она понимала, что нашла в Ларри спасение от одиночества, он стал для нее не только другом, но и братом, чуть ли не матерью, которой Мейбл не знала.

Ларри знал все и всех. Ларри открыл ей глаза на многие стороны жизни, именно он поощрял ее воспользоваться вечной занятостью отца и тайком встречаться с ним по вечерам. Для чего? Чтобы проводить с Ларри долгие часы в его спальне.

Ларри жил с родителями, братьями и сестрой. В большой семье Холфорд царил дух свободы. Фиона Холфорд была певицей, ее муж Эдвин – дирижером, оба редко бывали дома, и пятерых их детей воспитывали сменяющие друг друга родственники и няни-иностранки.

Встречая в своем доме Мейбл, Фиона Холфорд всякий раз улыбалась, но было видно, что в этот момент мысли певицы занимало совсем другое. Мейбл сомневалась, что мать Ларри помнила ее имя, и, уж конечно, Фиона Холфорд была не из тех женщин, которые докучают детям дотошными расспросами по поводу их друзей и подруг. Мейбл приняли, с ней смирились, вот и все.