— Будь осторожна, дочка! — воскликнула Берта, обнимая восемнадцатилетнюю Кэтрин.

— Конечно, мама. Вы только с папой не волнуйтесь за меня. Я уже взрослая.

До отправления поезда оставалось пять минут, и проводница, строгая дама лет сорока в форменной одежде, велела пассажирам занять свои места.

Кэтрин еще раз махнула родителям, скрылась в вагоне, а зайдя в свое купе, выглянула в окно. Ее мать и отец все еще стояли на перроне и почему-то выглядели печальными, хотя старались улыбаться и держаться бодро.

Переживают за меня, подумала Кэтрин. Но пытаются не подать вида. Бедные…

Поезд тронулся, и через несколько минут Кэтрин уже привыкла к ритмичной, умиротворяющей песне колес.

Это лето было для нее особенным. Переломным моментом, мостиком в новую, взрослую жизнь. Выпускные экзамены, поступление в университет — испытания, к которым она так серьезно готовилась, остались позади. Казалось, впереди ее ждет что-то грандиозное, значительное, важное.

Поезд все больше удалялся от Нью-Йорка, направляясь на юго-восток, в сказочный Лос-Анджелес. У Кэтрин было такое ощущение, что она не просто уезжает на лето из дома, а что навсегда оставляет позади свое детство.

В этот день было не очень холодно. Поэтому, хорошенько проветрив комнату рано утром. Кэтрин на весь день оставила форточку приоткрытой. Кроме того, она любила проникающие в дом неназойливые звуки живущего своей размеренной жизнью города, они давно стали привычным фоном ее существования.

Но вдруг низкий мужской голос, донесшийся со стороны дороги, напомнил ей о чем-то до боли знакомом. Встрепенувшись, Кэтрин отвела взгляд от экрана телевизора и замерла.

— Возьми эту сумку, Робин! — сказал мужчина. — И неси ее в дом.