И опять страдала…

Приняв теплый душ, Кэтрин натянула на себя короткую юбку и топ, выпила холодный кофе и принялась оценивать степень понесенного за вчерашний вечер ущерба.

К счастью, на подоконниках не валялись окурки, на креслах и ковре не красовались уродливые пятна от пролитого вина, да и вся посуда была на удивление цела.

Тем не менее Кэтрин предстояло немало потрудиться, чтобы привести гостиную, кухню и холл в надлежащий вид.

Она выпила таблетку от головной боли и принялась наводить порядок в гостиной. Расставила по местам вазочки и цветочные горшки, сдвинутые и перемещенные, расправила шторы. Затем собрала опустошенные бокалы и тарелки со столиков, полок и подоконников, подмела и вымыла пол.

И, широко раскрыв форточку, чтобы хорошенько проветрить, направилась с большим подносом, нагруженным грязной посудой, в кухню.

Голова уже почти не болела, но все тело ныло от усталости и недостатка сна.

Кэтрин ненавидела мыть посуду. Этому занудному занятию она предпочла бы все, что угодно — стирку, глажку, закупку продуктов.

Но сейчас у нее не было выбора. На рабочем столе рядом с раковиной высились горы грязных бокалов, кофейных чашек, тарелок вилок, ложек и ножей.

Тяжело вздохнув, она открыла краны и принялась за дело.

Зазвонил телефон. Это была Дженетта.

— Привет, подружка! — весело воскликнула она.

— Привет, — ответила Кэтрин.

— Артур все еще в студии. Звонил мне часа два назад, сообщил, что завтра вам предстоит сниматься аж для трех журналов сразу!

Кэтрин чувствовала по тону Дженетты, что она разговаривает о журналах лишь для того, чтобы не показаться чрезмерно любопытной. Что в данную минуту ее вовсе не интересует то, что происходит в «Фэшн клаб».

— Джен, я чувствую себя отвратительно, — призналась Кэтрин. — Не заговаривай мне зубы. Говори, о чем ты хочешь меня спросить.