Кэтрин встретила его пылким объятием. Он принялся безудержно и жадно ласкать ее — покрывать поцелуями и покусывать плечи, грудь, шею, гладить бедра ягодицы, живот.

Кэтрин отвечала на каждое его движение. Она извивалась под шквалом долгожданных поцелуев, стонала и металась, нетерпеливо отдаваясь вожделению. А взглянув в его глаза, заметила в них нечто странное. Ей показалось, что он наблюдает за ее действиями с едва уловимым презрением.

Это ее насторожило.

— Если ты и дальше будешь так вести себя, все закончится слишком быстро… — прохрипел Бернард.

— Что ты имеешь в виду? — на выдохе спросила Кэтрин.

Он негромко рассмеялся и намотал ее рыжий локон на палец.

— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Уверен, ты прекрасно знаешь, как устроены мужчины.

Кэтрин растерянно моргнула. Ей стало не по себе и захотелось вдруг немедленно прекратить эту умопомрачительную и сладостную любовную игру.

Зачем он так старательно пытается причинить мне боль? Считает, что я веду себя точно так же с любым другим мужчиной? — с горечью в сердце подумала она.

В ее памяти с невероятной отчетливостью всплыла вдруг та жуткая ночь в Калифорнии… Широкая скамейка у коттеджа Стивена, нестерпимая головная боль, душевные терзания, тошнота, нежелание жить… И осуждающий взгляд Бернарда…

— Бернард, подожди, — пробормотала она.

Но он ничего не слышал, а все более и более страстно целовал ее и гладил.

И, заглушенные накалом чувств, сомнения и тревоги Кэтрин ослабли, отойдя куда-то на второй план. А когда Бернард стянул с нее трусики, то вообще испарились.

— Войди в меня, Бернард, — прошептала она глухим задыхающимся голосом. — Возьми меня… Скорее…

Бернард погрузился в нее так стремительно, будто ждал этого момента всю свою жизнь. С каждым толчком они сливались все сильнее, становились все ближе, все неразрывнее…