— О нет, спасибо… Признаться, я…

— Не отказывайся, — сказал Бернард, и его низкий приятный голос опять проник Кэтрин в самую душу.

Ее тонкие брови изогнулись.

Как он может так издеваться надо мной? Неужели не понимает, что ставит меня в жутко неудобное положение? — сердито подумала она. — Полагает, я жажду познакомиться с его женой? Хотя… Не исключено, что я далеко не единственная дурочка, с которой он ей изменял… Которая до сих пор не в состоянии забыть его обалденных ласк…

Быть может, приводить в дом случайных подружек и знакомить их с семьей — вполне естественное занятие для такого мужчины, как Бернард Тарлингтон…

Кэтрин с горечью отметила, что он не торопится представлять ее своему сыну, а также во всеуслышание признаваться в том, что они с ним сами уже давно знакомы. Пожалуй, ее имя давно выветрилось из его красивой головы.

Вообще-то, удивляться было нечему. Что он мог сказать?

Познакомься, сынок, с моей бывшей любовницей?

Любовницей… Это звучало обидно и унизительно. Скорее всего потому, что для самой Кэтрин связь с Бернардом означала нечто большее, чем простое развлечение. Она была для нее сладкой тайной, самым светлым и волнительным из всего, что находилось в сокровищнице ее памяти.

На тех пляжах в Лос-Анджелесе, где они отдыхали вдвоем с Бернардом, она навсегда оставила частичку своей души. Жаль, что в те далекие времена ей ничего не было известно о сыне предмета ее обожания…

Конечно, она не могла с уверенностью утверждать, что Робин уже существовал тогда. Парнишка просто мог выглядеть старше своих лет. Но в любом случае он должен был появиться на свет примерно в тот период — годом раньше или позже. Впрочем, какое это имело значение?

— Спасибо за приглашение, но мне пора уходить. А то опоздаю на работу, — ответила наконец Кэтрин.

Бернард взглянул на часы.

— Сейчас без четверти три. Ты работаешь посменно?