Брайони внутренне поморщилась, подивившись, откуда у Дуайта эта информация.

— Я не владею этой гостиницей, Дуайт, я здесь просто работаю, но действительно она скоро перейдет в другие руки, хотя нас заверили, что все в основном останется по-прежнему.

— Отлично, — проговорил Дуайт. — Я всегда говорю: когда есть что-то хорошее, надо за это держаться. И я бы добавил, что вы — лучшее, что есть Хит-Хаусе.

По какой-то причине, вероятно потому, что Грант Гудман не принимал участия в этих восхвалениях, Брайони подняла голову и посмотрела в его карие глаза. Он также снял с себя рюкзак и в тот момент подносил к губам жестяную банку с пивом; но что удивило ее, так это нескрываемая ирония в его взгляде, когда их глаза встретились. Брайони нахмурилась.

Грант Гудман отнял банку от губ, ирония из его глаз исчезла, уступив место сдержанной веселости, отчего Брайони, наконец-то отвернувшись, подумала: да кто же он все-таки, черт возьми, и почему на меня так смотрит?

Она неотступно думала об этом, пока вела группу обратно на стоянку автомашин у озера, и с раздражением отметила, что это беспокоит ее. Брайони внутренне ругала себя, вдыхая аромат лимонника и разглядывая красивое горное озеро, за то, что забивает себе голову всякой ерундой. Она привыкла справляться с мужчинами, которые позволяли себе вольности, но факт оставался фактом — в Гранте Гудмане определенно было что-то, что волновало ее. И уж совсем неприятно было то, что, когда они подошли к микроавтобусу, он уселся на переднее сиденье рядом с ней.

— Вы отлично водите, Брайони, — я могу вас так называть? — заметил Грант Гудман, когда она переключила скорость и стала пробиваться по узкой извилистой дороге.

— Конечно, мистер Гудман, — непринужденно ответил она, хотя внутренне стиснула зубы.

— Грант, — поправил он с легкой улыбкой на губах. — Вы так же ловко управляетесь с людьми.

— Ну не знаю. С большинством людей легко ладить, — ответила она, на сей раз холодно.