Если бы я не занимался карикатурами, то стал бы специалистом по окружающей среде, думал он, заезжая во двор своего дома и выключая двигатель. Конечно, тогда у меня не было бы того приличного банковского счета, который есть сейчас, да, возможно, и той свободы, что он дает, позволяя отдаваться любимому делу.

Двухэтажный кирпичный особняк, построенный в псевдоклассическом стиле, на улицу выходил своей узкой стороной, украшенной дверью, ведущей на веранду, а не во внутренние покои. Широкая, с колоннами веранда открывала взору густо заросший, запущенный сад.

Каждый, раз возвращаясь домой, Тони собирался благоустроить сад, почистить кирпичный фасад особняка пескоструйкой, подновить орнаменты над оконными рамами. Однако сначала нужно как следует помыть холодильник, стереть с мебели пыль, давно пора отделаться и от всякого барахла, оставшегося от прежних владельцев.

Интересно, что мешает заняться всем этим, вздохнув, подумал он. Каким-то странным образом жизнь Тони являлась отражением его дома. Она захламлена черт-те чем и одновременно пуста.

Отпирая парадную дверь, он тем не менее отогнал прочь непрошеные мысли: слишком много самоанализа вредно для души, не говоря уже о желудке. Бросив рюкзак с грязной одеждой в холле, решив позже разобрать его и заняться стиркой, Тони прошел на кухню, откупорил банку с пивом и поставил на плиту кастрюльку с супом из крабов, приготовленным экономкой матери, жившей в двух-трех кварталах от него.

Здесь, в Брансуике, Тернер практически бросил пить, позволяя себе лишь побаловаться пивом. Сидя за кухонным столом и механически поглощая суд с хрустящими крекерами, Тони болезненно ощутил свое одиночество. Разумеется, у него нет недостатка в женщинах, которые могли бы скрасить это добровольное затворничество. Но ни одну из них не интересовали его занятия морскими черепахами, никто не желал разделить заботы, связанные с условиями их обитания на Фрисколе. Женщин привлекали его слава художника-карикатуриста, банковский счет, положение семьи Тернеров в Брансуике.