Когда она вернулась, уже одетая в шорты и майку, они вместе перемыли посуду. Протерев губкой металлическую раковину, Тони сел за свой рабочий стол.

— Насколько я понимаю, у тебя ко мне еще куча вопросов, — решительно сказал он. — Бери стул и спрашивай. Матьюс будет недоволен, если ты как следует не выпотрошишь меня. Я готов.

— Хорошая мысль, — отозвалась Сэнди. — А главное, очень своевременная. Сейчас возьму записную книжку.

И она стала исписывать страничку за страничкой. О чем только они не говорили! К своему удивлению, Сэнди узнала, что рисовать Тони пристрастился в начальных классах школы. Училки ему попались на редкость противные, несправедливые, обожавшие девочек-паинек и ненавидевшие за постоянные проказы мальчишек. Вот он и стал изображать на бумаге их злые, искривленные гримасами лица, утрировать фигуры, позы и т. д. На попечительском совете, где Тони в очередной раз прорабатывали, гневно потрясая многочисленными листами из альбома, один из присутствовавших там известный в Брансуике рекламный художник заинтересовался его рисунками. Он фактически и предопределил судьбу будущего карикатуриста…

Был уже полдень. Тони и Сэнди не заметили, как за беседой пролетело время. Стало невыносимо душно, и они решили пойти поплавать. Сэнди не привезла купального костюма. Тони подсказал, что такой предмет можно приобрести даже в местной лавке. По размеру ей подошло недорогое ярко-зеленое бикини, потрясающе сочетавшееся по цвету с рыжими волосами. Когда Сандра вышла из примерочной, Тони не удержался и восхищенно присвистнул. То, как он продолжал пожирать ее глазами, когда они улеглись на пляжных полотенцах, свидетельствовало о правильности выбора.

Днем часть того пляжа, что Сэнди проезжала во время ночной экспедиции, изменилась до неузнаваемости. Тут все кишело людьми. В бурунах бултыхались хозяева собак вместе со своими любимцами, дети плескались на мелководье, пока их родители копались в переносных холодильниках, подростки носились по волнам на серфингах, поражая ловкостью. Влюбленные обнимались на махровых полотенцах, словно на пляже никого, кроме них, не было.