Мэри Лу стиснула коленки и смущенно наклонила голову, чтобы волосы хоть немного прикрыли ее пылающие щеки. Дэн лениво накрутил на палец еще влажную темную прядь волос.

– Ты вообще классная девчонка, Мэри Лу. И симпатичная. Правда-правда, я всегда так считал.

С этими словами Дэн Лапейн решительно сгреб Мэри Лу Дженнингс в объятия и крепко поцеловал. Вряд ли этот поцелуй можно было отнести к романтическим лобзаниям, но Мэри Лу замерла в крепких объятиях вне себя от счастья. Между тем Дэн пришел в гораздо более жизнерадостное расположение духа и еще привольнее раскинулся на диване своей соседки-подружки.

– И вообще, вот сейчас мне уже кажется, что Кьяра была не очень-то и идеальная…

– Ну… да!

– У нее ноги были страшные.

– Не то чтобы страшные, но худые.

– И кривые. И еще она все время следила за калориями. Ужас какой-то! Во всех ресторанах требовала карту энергетической ценности.

– Наверняка питалась зеленым салатом…

– Только по праздникам. Бегала по утрам.

– Ужас!

– Ты не такая.

– Что ты!

– Ты – молодчина, Мэри Лу.

– Я…

– Счас еще раз поцелую, иди сюда…

Второй поцелуй вышел куда более долгим и значительно более осмысленным. После такого поцелуя уже можно надеяться на продолжение…

Внутренний голос сурово поджал губы и сообщил в пространство, что молодой человек нетрезв и потому вряд ли отдает себе отчет в своих поступках. Мэри Лу приказала внутреннему голосу заткнуться. Да, Дэн выпил немного виски… хорошо, МНОГО виски. Но ведь он же не буянит, не поет песен…

– Ох, Мэри Лу, хорошо у тебя тут! Хлопнешь со мной шнапсу? Нет? А я хлопну.

И немедленно исполнил задуманное. Шнапс, презентованный Куртом Вагнером, был даже крепче виски, поэтому и в малых дозах оказывал убийственное влияние на организм. Дэн неожиданно помрачнел, сел прямо, обхватил буйную головушку руками и протяжно вздохнул:

– Ой-ей, Мэри Лу, никого я не найду, ерунда это все. И папа расстроится.