Мать Трумэна была вечно недовольна ею — с того момента, как ее сын сделал Каре предложение. Трумэн тоже критически относился к ней, но заявлял, что критика принесет ей пользу и поможет адаптироваться в его кругу. «Ты неограненный алмаз, Каролин. Если тебя одеть должным образом и немного отшлифовать, ты затмишь всех вокруг».

Ее первоначальное восторженное отношение к Трумэну уступило место сначала разочарованию, затем — раздражению, а потом — гневу. Она не была куском глины, из которого можно лепить что угодно, какой бы мягкой ни показалась ему в день их первой встречи. Вскоре она стала отстаивать свое мнение. Наверное, Кара развелась бы с Трумэном, но старомодное представление о долге, о соблюдении клятвы верности заставило ее искать с ним общие точки соприкосновения.

А потом родился Кэбот, и все, казалось, встало на свои места. Супруги не испытывал друг к другу страстной любви, но и конфликтов больше не было. Трумэн уважал решения Кары и прислушивался к ее мнению, когда дело касалось их сына.

Пока рядом не было его матери.

К несчастью, визиты Сьюзен со временем стали более частыми, и после того как Кэботу исполнился год, она переехала к ним в дом. Свекровь сделала это с разрешения сына, даже не спросив согласия Кары. И как только Сьюзен Венделл поселилась в гостевом крыле их дома, крошечный островок спокойной жизни Кары стал рушиться. И даже материнство перестало приносить ей радость.

Свекровь все больше принижала роль Кары как матери Кэбота и хозяйки в доме. Что приготовить на обед, когда укладывать Кэбота в постель, какую мебель выбрать для гостиной — во все эти дела вмешивалась Сьюзен. И каждый раз, когда Кара жаловалась Трумэну, ей говорили, что она неблагодарная и даже злая женщина.

«Мать просто хочет помочь тебе, Каролин».

Сколько раз она слышала эти слова! Сжав зубы, она пыталась терпеть, твердя себе, что делает это ради сына. Последняя капля, переполнившая чашу ее терпения, была не очень большой.