Это слово разрушило остатки ее самообладания.

Отчаяние.

Кара действительно находилась в отчаянии.

— У меня есть… У меня есть сын.

Это известие, казалось, шокировало его.

— Сын?

— Ему три года, а завтра Пасха.

Слезы, которые она так долго сдерживала, полились из глаз потоком. Кара закрыла лицо руками, забыв о правилах приличиях и о своем достоинстве. Она была слишком измучена, чтобы думать о них. И какое значение это имело сейчас?

Джейк сразу же захотел задать множество вопросов, которые пришли ему на ум. В нем проснулся инстинкт полицейского, желающего выяснить обстоятельства дела. Но женщина, стоявшая сейчас перед ним, не имела никакого отношения к его прежней работе. Она была незнакомкой, и причину ее отчаяния он понял только сейчас. Поэтому Джейк неловко обнял ее за дрожавшие плечи и привлек к себе.

Она напряглась. Они оба напряглись. Ему было приятно ее обнимать, но почему — он не желал анализировать. Ее мягкие локоны касались его щеки… Он тут же заставил себя вспомнить, почему он обнял ее. Это не были любовные объятия. Он просто хотел ее утешить:

— Все будет хорошо. Метель затихнет к утру, дорожные службы примутся за работу. И ты отправишься в путь…

На самом деле он знал, что для расчистки дороги потребуется несколько дней.

— Но я не успею к Пасхе, — приглушенно произнесла она, уткнувшись ему в плечо, и он почувствовал, как тело ее вновь содрогнулось.

— Ты сказала, что мальчику три года. Дети в этом возрасте невероятно жизнерадостные. Ты отметишь с ним Пасху на несколько дней позже. И он нисколько не расстроится.

— У тебя есть дети?

Джейк отпрянул назад, и мысли его обратились в прошлое. Он вспомнил первые строчки, которые написал в своем дневнике:

«Будет ли это мальчик или девочка? Хорошо, если будет мальчик. Я научу его столярничать, когда он станет постарше, как мой отец учил меня. Впрочем, я ничего не имею против девочки. И буду счастлив, если родится дочь».