Желание немедленно подойти к ней, чтобы все видели, что она находится под его защитой – она, женщина, чей единственный грех был в том, что она осмелилась полюбить не того мужчину, – едва не заставило Рашида вскочить на ноги. Но он вовремя вспомнил, что она не хотела этого, чтобы не давать пищи для сплетен, и это его удержало.

Но, черт побери, она выглядела такой одинокой и беспомощной, сидя там! И внезапно от этого зрелища в груди Рашида, словно взрыв, вспыхнуло желание кого-нибудь убить, себя в первую очередь, за такую нелепую беспомощность и глупость.

Эви немедленно почувствовала направленные на нее стрелы любопытных взглядов, когда тетушка Селия встала и направилась прочь от нее. Ей понадобились все силы, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, тогда как внутри у нее все переворачивалось.

– Вон он сидит в окружении таких же, как он, – злобно шептала тетушка Селия. – Делает вид, будто он – цивилизованный человек, тогда как на самом деле просто блудливый азиатский варвар! – (Эви едва не прыснула со смеху. Но не решилась, а последовавшие за этой фразой слова уже не показались ей такими забавными.) – В то время как ты, бесстыжая распутница, позоришь фамилию Делахи, продолжая эту гнусную связь! Неужели у тебя не осталось ни капли стыда? – возмущенно воскликнула старая леди.

– Нет, – коротко и холодно отрезала Эви.

При этих словах тетушка резко поднялась и поспешно направилась прочь, напоследок бросив:

– Ты могла бы стать маркизой, но предпочла сделаться шлюхой!

Ее слова долго звенели в ушах Эви. Интересно, видел ли Рашид разыгравшуюся здесь сцену? Судя по всему, видел: его гнев она чувствовала, даже сидя вдалеке от него.