– Это я все испортил, когда предложил тебе выйти за меня, – поморщился он.

– Для меня это была большая честь, поверь мне, – возразила Эви, – и мне очень неловко было отвергать предложение. Но у нас с тобой не было бы ни одного шанса, Гарри, – мягко продолжала она, глядя, как он старается смотреть в сторону. – Мы слишком хорошо знали друг друга, нам было слишком… спокойно вместе.

– И искр между нами не вспыхивало, ты хочешь сказать. – Он принужденно усмехнулся. – Так, как между тобой и твоим шейхом.

Ответить было нечего, поэтому Эви не стала и пытаться и просто перевела разговор снова на лошадей. Через несколько минут распорядитель пригласил гостей в главный шатер, где был накрыт праздничный стол.

Сидя среди четырех сотен гостей, расположившихся за огромными круглыми столами, Эви практически потеряла Рашида из виду и последующие два часа провела относительно спокойно, беседуя с сидящими вокруг родственниками.

К тому времени, когда гости начали расходиться по своим комнатам, чтобы подготовиться к предстоящему балу, Эви почувствовала, что смертельно устала. Добравшись до своей комнаты, она долго лежала в ванне с ароматной солью, надеясь снять хотя бы часть накопившегося за день напряжения.

Но тщетно. Поэтому, услышав стук в дверь, она устало приготовилась к новой нотации, которую, по-видимому, собиралась прочесть ей мать. Накинув халат поверх обтягивающего чехла, который она надела под бальное платье, Эви крикнула:

– Открыто!

И застыла в изумлении, увидев на пороге Рашида.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Наверное, ужас слишком явно отразился на ее лице, потому что Рашид помрачнел и плотно закрыл за собой дверь, повернув ключ в замочной скважине. Потом прислонился к косяку и скрестил руки на груди.

Теперь он был не в национальном костюме. Вместо бурнуса на нем была одежда самого что ни на есть европейского светского льва: белая рубашка, черный галстук, кремовый пиджак и черные шелковые брюки, подчеркивавшие его сильные длинные ноги.