Эви начала трясти нервная дрожь. Потемневшими от беспокойства глазами она смотрела на рассерженного Рашида. Он же с явным неодобрением оглядывал ее комнату.

– Твой брат не преувеличивал, говоря своей очаровательной молодой жене, что тебя оскорбили, – сказал он наконец. – Неудивительно и то, что она вспыхнула и немедленно направилась к своей матери, чтобы все выяснить на месте, а ее мать, в свою очередь, побагровела и во всем обвинила твою мать, а та… – тут Рашид бросил на Эви блестящий взгляд, – не преминула во всеуслышание объявить, что тебя специально поселили в самой дальней комнате, как можно дальше от западного крыла…

Самого Рашида поселили в западном крыле – там были просторные комнаты с высокими потолками, а ему наверняка досталась одна из лучших, подумала Эви. И не смогла сдержать болезненной гримасы при мысли о неприятии матерью их отношений с Рашидом – таком неприятии, что леди Делахи не постеснялась дойти до подобных заявлений.

– Скажи только слово, – спокойно предложил Рашид, – и твои вещи немедленно перенесут ко мне.

– Мне здесь вполне удобно, – покачала головой Эви, думая, неужели ее мать действительно собирается таким способом достичь своей цели. Ведь полмили коридора для Рашида препятствием не является. – И поэтому ты здесь? – устало спросила она. – Чтобы проверить, действительно ли меня разместили хуже всех?

– Нет… – Он покачал темноволосой головой, неотрывно глядя на Эви. – Я здесь, чтобы спросить, здорова ли ты.

– Здорова ли я? – Эви недоуменно нахмурилась. – Это ты таким образом иронизируешь?

– Нет, – он снова покачал головой. – Я серьезно. Если начистоту, Эванджелина, – добавил он, называя ее полным именем, так же как мать, когда хотела сказать что-нибудь неприятное, – ты выглядишь ужасно.

«Просто замечательно», – подумала Эви.

– Я в порядке, – ответила она, отворачиваясь от пронзительного взгляда Рашида.