К ее удивлению, он был одет. Обыкновенно в такие вечера он накидывал халат. Но сегодняшний вечер явно был необычным, потому что на нем были легкая хлопковая рубашка, летние брюки и шлепанцы на босу ногу.

Значит, он собирался отвезти ее домой, а не оставлять у себя на ночь, как делал обычно.

Что ж, может быть, это и не худший вариант, с тяжелым сердцем сказала себе Эви, почувствовав разочарование. Потому что то, что она собиралась сказать ему, требует некоторого времени для подготовки – некоторого времени вдали друг от друга.

Услышав ее шаги, Рашид обернулся и коротко улыбнулся ей через плечо.

– Кушать подано, мадам, – негромко сказал он. – Теперь вы можете удовлетворить ваш чрезмерный аппетит.

Эви посмотрела в другой конец комнаты и увидела, что на изящном кофейном столике расставлены блюда с холодными закусками, идеально подходящими для ее голодного желудка.

Однако ее желудок теперь сжимался не голодными, спазмами, а от настоящих судорог страха перед тем, что она собиралась сказать.

– Рашид, – внезапно севшим голосом сказала она, – мне надо поговорить с тобой.

Все еще держа в руке стакан, он обернулся, услышав в ее голосе надвигающуюся беду. Его глаза сузились.

– О чем? – спросил он.

У Эви внезапно пересохло в горле, она отвела глаза, не в силах прямо смотреть на него, произнося те слова, которые должны были быть произнесены. Сейчас. Она отвернулась и отошла к окну. Приподняла занавеску и невидящими глазами посмотрела на улицу, отчаянно подбирая нужные слова.

Напряженное молчание затягивалось. Через несколько мгновений Рашид поставил стакан и подошел к ней. Не коснулся даже ее плеча – что-то подсказало ему не делать этого.

– Что случилось, Эви? – мягко спросил он. Ее глаза наполнились слезами.

– У нас неприятности, – хрипловато начала она и снова замолчала, не зная, как продолжить.

Рашид не сказал ни слова, терпеливо ожидая продолжения. Эви видно было отражение его лица в темном стекле. Он был мрачен, красивые черты застыли, как будто он готовился к чему-то страшному.