Идея самовоспитания не была ему чужда, оттого-то он так внимательно и придирчиво выслушивал откровения Керри Дойл.

Она предстала перед ним как человек убежденный и волевой, способный к преодолению. А раз так, то и от него требуется много больше, нежели то поведение, что стало для него привычкой.

Ему очень хотелось заслужить уважение такого человека, как Керри Дойл, а заслужив, стыдно было бы его утратить.

Ронан немало знал богатых наследниц. И по большей части они не производили на него сколько-нибудь заметного впечатления. Красивые и ухоженные, они тем не менее увлекали его ненадолго. А по прошествии времени он забывал их вовсе. И то были лишь отношения самолюбий. С Керри все обстояло иначе. Но как именно, он еще не готов был понять. В первую очередь она привлекала его как цельный человек, хотя, вне всякого сомнения, была весьма красивой женщиной.

В Керри причудливым образом сочетались подлинная отвага и полудетская пугливость, настороженность, робость и впечатлительность. И еще она постоянно ускользала от его понимания. Ее очаровательное лицо менялось по мере того, как солнце очерчивало свой ежедневный путь по небу, раскрашивая нежные щеки и лоб Керри неуловимыми акварельными бликами. А губы, то улыбчивые, то плотно сжатые в раздумьях, то растерянно пухлые, алые, манящие... И зоркие умные глаза, взгляд которых преображался от малейшего оттенка чувства... Золотистые волосы... Их искристое сияние просто завораживало...

Но, в особенности после состоявшегося разговора, Ронан не представлял, что позволит себе еще когда-нибудь что-то лишнее в отношении этой необычной женщины, которая покорила его не столько как придирчивого мужчину, сколько как искателя приключений, живущего внутри него, жадного до свершений и подвигов, знающего цену подлинной отваге.

Многократно Ронан испытывал желание обнять ее за плечи, прижать к своей груди, но всякий раз благоразумие в последний момент останавливало его от этого поступка.