– Отпусти меня, Габриэль! – Вик изо всех сил уперлась в его грудь своими маленькими кулачками. – Отпусти меня! Я же сказала, мне нужно домой!

– Брось, глупенькая… – прошептал Габриэль, все еще удерживая ее в объятиях. – Все будет чудесно, вот увидишь… Вики, милая, я же с ума по тебе схожу… Неужели ты не веришь мне?

– Я верю, – не слишком уверенно ответила Вик. – Но сейчас я хочу домой. Не заставляй меня совершать поступки, о которых я пожалею…

– Не пожалеешь, клянусь тебе!

Его взгляд блуждал по ней растерянно и страстно. Вик не верила Габриэлю, потому что его глаза, как обычно, не говорили ей ничего о намерениях их обладателя.

– Отпусти меня, – твердо сказала она.

По ее тону Габриэль понял, что Вик не играет с ним. Он нехотя отпустил ее, но ему было очень сложно отказаться от того, что было в его руках в прямом и переносном смысле слова. Он чувствовал себя обманутым, обиженным и раздраженным. Как она могла так поступить с ним?! С ним, которого женщины боготворят?! От которого сходят с ума?! Она, простая девчонка из богом забытого захолустья?! Уму непостижимо!

– Ну хорошо, – мрачно ответил он. – Как хочешь… Но учти – скоро я уеду. Ты будешь жалеть, что оттолкнула меня, но будет поздно… Ты слышишь, Вик?

Она кивнула. Раздражение, злость, которые она слышала в его голосе, обескуражили ее. Что она такого сделала?! Разве девушка не должна беречь свою невинность до встречи с любимым?! И разве Габриэль был ее любимым? Они знают друг друга чуть больше недели!

– До свидания, Габриэль, – бросила она, с трудом сдерживая подступающие слезы.

– Прощай, Вик.

Она надела пальто, все еще теша себя иллюзией, что он догонит, остановит ее, извинится перед ней, но этого не случилось. За ее спиной хлопнула тяжелая дверь. Как будто эта дверь закрылась в ее сердце! Слезы текли по щекам Вик, и она утирала их дрожащими руками. Она впервые испытала боль, настоящую боль, не успев испытать настоящей любви…

Вик шла через сугробы, не разбирая пути. Она думала только о том, как с ней обошелся Габриэль. И когда она услышала оклик за спиной, то даже обрадовалась: наверное, это он! Он вернулся за ней! Он хочет попросить у нее прощения! Вик обернулась. Но, к ее ужасу, голос принадлежал вовсе не Габу, а снова той самой страшной бабке, Намии Скрим. Та размахивала руками и что-то бормотала, совсем как в ту ночь, когда Вик возвращалась из Пингтона.